Эволюция торговли Юг-Юг: перестройка глобальных цепочек поставок и независимые контуры ликвидности в 2026 году

К 2026 году глобальная экономика вступила в новый этап: вместо единого мирового рынка формируются три экономических блока. Об этом пишут экономисты Эстер Борош и Тамаш Гинтер в работе «A Three-Bloc Structure of the World Economy» (2026), опубликованной в журнале «Financial and Economic Review». Они выделяют:

• блок во главе с США (Великобритания, Австралия, Япония, Южная Корея и Израиль);

• блок, ориентированный на Китай (в т. ч. страны БРИКС и ШОС);

• блок Европейского Союза (Европа плюс стратегические партнеры: например, Турция).

Этот процесс начал ускоряться в 2025 году, когда США ввели массовые пошлины на товары из многих стран. Торговые и финансовые барьеры стали расти даже между бывшими союзниками. В результате компании перестраивают цепочки поставок, ориентируясь не на экономическую эффективность, а на политическую лояльность — это явление называют «friend-shoring».

По оценкам экспертов, такая фрагментация ежегодно обходится мировой экономике в $213-307 млрд и добавляет 0,2-0,3 процентных пункта к глобальной инфляции. Цифры основаны на докладе Всемирного экономического форума (WEF).

Реконфигурация логистики и товарных потоков

Этот макроэкономический сдвиг хорошо виден на примере двух ключевых коридоров.

1. Коридор Азия-Латинская Америка. Традиционно этот маршрут был монополизирован поставками аграрной продукции в Азию. В 2026 году структура изменилась: азиатский технологический сектор создал устойчивый спрос на критические минералы — литий, медь, кобальт, необходимые для производства аккумуляторов и электроники.

Прогнозы McKinsey указывают на дефицит этих металлов в ближайшее десятилетие, что усиливает конкуренцию за доступ к латиноамериканским ресурсам. Встречные потоки уже включают готовую EV-инфраструктуру: китайские электромобили и компоненты для солнечной энергетики активно идут в Бразилию и Чили.

2. Коридор Азия-Африка. Трансформация идет по пути создания новых производственных мощностей. Масштабные инвестиции в портовую инфраструктуру и свободные экономические зоны делают Африку новым производственным хабом.

Крупные инфраструктурные проекты меняют товарные потоки:

• коридор Лобито (железнодорожная сеть из Анголы в ДРК и Замбию);

• Транс-Гвинейская железная дорога.

Благодаря им контейнерные линии теперь идут напрямую, минуя европейские порты-хабы. Африка уже обеспечивает почти треть мировых поставок ключевых аккумуляторных минералов — лития, кобальта, металлов платиновой группы.

Растущий спрос на эти металлы и другое критическое сырье запускает новый сырьевой суперцикл. Он создает колоссальные возможности для экспортеров, но одновременно требует от них гибкости в управлении валютными рисками.

3. Коридор Каприкорн Биокеаник (Бразилия - Парагвай - Аргентина - Чили) сокращает транзит на 15 дней и снижает стоимость фрахта на 40%.

Эти коридоры используются не только для обмена сырья на готовые товары, как в старой модели Север-Юг. В 2026 году страны Глобального Юга строят самодостаточные экосистемы: они не просто покупают технологии, а создают собственные цепочки добавленной стоимости.

Например, 42 развивающихся страны (Аргентина, Бразилия, Индия, Индонезия, Корея, Малайзия, Мексика, Нигерия и др.) подписали соглашение GSTP. Участники производят и продают широкий спектр товаров:

• сельхозпродукция: фрукты, овощи, удобрения, хлопок;

• промышленные товары: электродвигатели, кондиционеры, рафинированная медь, кобальт, черный металлолом;

• медицинские товары.

Внутри GSTP идет почти четверть экспорта стран-участниц. Пошлины снижены на 651 товар.

Второй пример — соглашение между Сингапуром и Mercosur, торгово-экономическим объединением стран Южной Америки, в которое входят Аргентина, Бразилия, Парагвай и Уругвай.

Сингапур снижает пошлины на 95,8% товаров из Mercosur, включая продукцию агробизнеса (соя, мясо, зерновые). Mercosur разрешает 90,8% импорта из Сингапура (машины, оптика, электроника). Такая договоренность открывает ему доступ на рынок в 270 млн человек в Южной Америке.

Вследствие аналогичного соглашения ОАЭ и Маврикия последний открывает 99% товаров из Эмиратов, а они — 97% товаров из Маврикия (фармацевтика, ИКТ-услуги). Соглашение в силе с апреля 2025 года. Оно превращает островное государство в стратегический хаб для инвестиций в Африку.

Napkin AI

Финансовая инфраструктура: клиринг вне долларовой системы

Несмотря на тренд на дедолларизацию, расчеты в долларах в 2026 году пока доминируют в мировой финансовой системе, однако они медленные, дорогие и уязвимые. Комиссии за переводы на развивающихся рынках могут достигать 8%, а платежи застревают в банках на недели.

Зависимость от доллара создает и политические риски: США могут в любой момент ограничить доступ к расчетам для неугодных стран. Это серьезная опасность для стран, не входящих в «американский блок».

В итоге страны Глобального Юга активно создают собственные платежные системы, переходят на национальные валюты и цифровые активы (CBDC, стейблкоины), чтобы обезопасить торговлю от внешних шоков и снизить издержки.

Главный пример альтернативной инфраструктуры — проект mBridge (Multi-CBDC Bridge) от BIS. Это платформа на технологии распределенного реестра (DLT), где центральные банки Китая, Гонконга, Таиланда, ОАЭ и Саудовской Аравии позволяют коммерческим банкам проводить трансграничные платежи напрямую, без цепочки посредников и SWIFT.

К 2026 году механизм кросс-бордерного клиринга mBridge перешел в реальную эксплуатацию: объем транзакций превысил $55 млрд (более 4 тыс. платежей), что в 2,5 тыс. раз больше, чем в пилотных проектах 2022 года. Средства перемещаются за секунды, а комиссии составляют около 0,1% вместо 3-5%.

Платформа использует атомарные расчеты: деньги и данные о поставке синхронизируются в одной транзакции, платеж происходит мгновенно после подтверждения поставки и не может быть отменен. Это исключает риск незавершенных расчетов и автоматически снижает зависимость от доллара и SWIFT.

Помимо mBridge, страны Глобального Юга активно используют билатеральные своп-линии — соглашения между центробанками об обмене валютами по фиксированному курсу. Это позволяет коммерческим банкам получать доступ к нужной валюте напрямую, без покупки долларов, и рассчитываться в локальных валютах. Доля таких расчетов внутри БРИКС уже превысила 65%.

Одновременно развиваются оптовые цифровые валюты центробанков (Wholesale CBDC) — цифровые аналоги нацвалют для межбанковских расчетов. Они работают на технологии DLT, делая переводы мгновенными (Т+0) и исключая риск незавершенных транзакций.

Эти инструменты в сумме создают прочную основу для независимой финансовой системы, где торговля Юг-Юг не привязана к доллару, евро и SWIFT.

Читать еще...

Институциональные рельсы: внедрение блокчейна для клиринга и расчетов по реальным активам

В 2026 году токенизация RWA упирается в отсутствие институциональных расчетных рельс. Как DLT-клиринг с моделями DvP/PvP и мгновенной финальностью T+0 заменяет устаревшие циклы TradFi, устраняет контрагентские риски и перестраивает глобальный межбанковский оборот.

Индексы импортных цен: драгоценные металлы и товары промежуточного потребления

Прогнозы на 2026: Золото по $7000 и серебро по $165. Что происходит с ценами на импорт?

USDT, его отличия от биткоина, сравнение с USDC и другими стейблами

USDT, USDC или BTC? Сравнение стейблов для бизнеса: прозрачность, ликвидность, риски блокировок. Полный разбор внутри.

Как в 2026 году начать бизнес на крипте: открытие криптообменника

Крипторынок 2026: тренды и бизнес на обменниках. Расскажем, как запустить прибыльный криптообменник.

Преодоление Trade Finance Gap через RWA и DLT

Итак, мы видим, что торговля между развивающимися странами стремительно растет, однако денег на ее финансирование не хватает. Согласно отчету UN Trade and Development (UNCTAD), глобальный Юг обеспечивает 42% мирового ВВП и 44% глобального экспорта, но его доля в международных инвестициях значительно ниже.

Ситуация усложняется тем, что банки развитых стран требуют слишком строгих проверок (KYC/AML). В результате малый и средний бизнес в Африке и Латинской Америке часто не может получить финансирование под экспортные контракты.

Смарт-контракты и токенизация реальных активов (RWA) предлагают путь решения этой проблемы. Институциональные фонды из Азии и Ближнего Востока могут напрямую финансировать экспортные контракты поставщиков из Африки и Латинской Америки, минуя западные банки.

Пример — проект AWARP, который строит цифровую финансовую инфраструктуру для развивающихся рынков, в первую очередь для стран Юго-Восточной Азии (блок АСЕАН). В мае 2026 года он привлёк стратегические инвестиции от компании Animoca Brands, глобального лидера в сфере цифровых активов и блокчейн-технологий.

Участники проекта планирует выпускать токены на реальные активы: полезные ископаемые, возобновляемую энергию и дата-центры. Это позволит инвесторам из всего мира вкладываться в эти проекты, а местным компаниям — получать финансирование.

В основе расчетов лежат стейблкоины — цифровые монеты, привязанные к доллару. Они позволяют проводить платежи мгновенно, без банков и без потерь на обмене валют. Таким образом, локальные производители подключаются к глобальным деньгам и могут продавать свои товары и услуги по всему миру без лишних посредников.

Выводы для CFO транснациональных корпораций

Рост объемов торговли между развивающимися странами (South-South Trade) заставляет финансовых директоров по-новому взглянуть на управление деньгами компании. Если продолжать держать всю выручку в долларах или евро, корпоративное казначейство будет терять деньги на комиссиях банков-посредников. В 2026 году использование новых цифровых расчетных систем (CBDC) и платформ для токенизации активов (RWA) становится обязательным условием для сохранения прибыли при работе на развивающихся рынках.

Компании, которые первыми освоят эти инструменты, получат конкурентное преимущество в виде более низких транзакционных издержек, скорости расчетов и доступа к новым рынкам.

FAQ: Часто задаваемые вопросы

1. Как корпоративному казначейству управлять рисками волатильности локальных валют при прямых расчетах с азиатскими контрагентами?

Используются региональные инструменты хеджирования и цифровые деривативы. Проект mBridge позволяет проводить расчеты в локальных валютах, фиксируя курс на момент сделки через механизм атомарных расчетов. Это снижает валютный риск, характерный для прямых расчетов без использования доллара в качестве промежуточной валюты.

2. В какой юрисдикции решаются коммерческие споры по смарт-контрактам при сделках между Африкой и Азией, если контракт не опирается на английское право?

Смарт-контракты обычно включают арбитражную оговорку с выбором нейтральной юрисдикции — чаще всего Сингапур, ОАЭ или Швейцария. В 2026 году развивающиеся страны активно гармонизируют правила происхождения и торговые стандарты через соглашения вроде GSTP и двусторонние договоренности, что упрощает разрешение споров.

3. Покрывают ли международные экспортно-кредитные агентства (ECA) политические риски при расчетах через DLT-платформы в национальных валютах?

Да, но объем покрытия ограничен и требует согласования. ECA стран БРИКС и региональных банков развития (например, Азиатский банк развития) активно адаптируют свои политики для сделок с использованием DLT и локальных валют. Покрытие обычно зависит от рейтинга страны-импортера и структуры конкретной сделки, включая наличие государственных гарантий.